Кьеркегор-Шестов-Бердяев. "Бог не есть исполнение человеческих желаний. Бог, вероятно, что-то совсем другое..."

Статья Николая Бердяева "Лев Шестов и Киркегор" - видимо отзыв на перевод книги "Киргегард и экзистенциальная философия (Глас вопиющего в пустыне)" на французский язык (Léon Chestov. Kierkegaard et la philosophie existentielle. Librairie J. Vrin. Paris. 1936.).

Далее следуют цитаты из упомянутой выше статьи.

"Книга Л. Шестова о Киркегоре .... быть может лучшая из его книг. Она написана блестяще, как и большая часть книг этого автора. В ней основная мысль его выражена наиболее концентрированно и с наибольшей ясностью, если, впрочем, можно требовать ясности от мыслителя, который отрицает мысль и борется против познания. Формальный недостаток книги в утомительно частом повторении одного и того же, одних и тех же фраз, выражающих, по-видимому, самое важное для автора. Я считаю Л. Шестова очень замечательным и оригинальным мыслителем и очень ценю его проблематику, очень сочувствую его борьбе против власти "общего" над человеческой жизнью, борьбе против необходимости, его жажде свободы. Но богата и пространна лишь его отрицательная философия, его положительная философия бедна и коротка, она могла бы вместиться на полстранице. Иначе и быть не может, - то, чего он хочет, не может быть выражено в мысли и слове, это чистая апофатика." 

....................................

"Л. Шестов - экзистенциальный философ. Но экзистенциальная философия, т. е. философия, обращенная к субъекту, а не к объекту, не может быть только рассказом о пережитых человеческих несчастиях. Пережитая трагедия может быть источником познания, но сама пережитая трагедия не есть еще философия. Философское познание есть акт осмысливания, совершенный мыслителем в отношении к пережитой трагедии." 

.........................................

"Нельзя отделаться от впечатления, что Л. Шестов прежде всего борется с самим собой, с собственным рационализмом, собственными рационалистическими препятствиями для веры." 

...........................................

"Главное для Л. Шестова вера. В этом он близок к Лютеру. Греху противоположна не добродетель, а вера. Только вера может спасти, только вера в Бога, для которого все возможно, который не связан никакой необходимостью, может вернуть Иову его быков и его детей, Аврааму Исаака, Киркегору Регину Олсен и пр. Вне веры нет спасения от власти необходимости. Но как возможна вера и у кого она есть? Читая Л. Шестова, остается впечатление, что вера невозможна и что ее ни у кого не было, за исключением одного Авраама, который занес нож над своим любимым сыном Исааком. Л. Шестов не верит, что есть вера у так называемых "верующих". Ее нет даже у великих святых. Ведь никто не движет горами. Вера не зависит от человека, она посылается Богом. Бог же никому почти не дает веры. Он не дал ее Киркегору, не дал ни одному из шестовских трагических героев. Единственный путь оказывается закрытым. Л. Шестов составил себе максималистическое понятие о вере, при котором она делается невозможной и ее ни у кого нет. Но это понимание веры не соответствует всем величайшим свидетельствам о вере в истории человеческого духа, свидетельствам ап. Павла, всех апостолов и святых, пророков и религиозных реформаторов. Для Л. Шестова вера есть конец человеческой трагедии, конец борьбы, конец страданиям, наступление неограниченных возможностей и райской жизни. Это есть ошибочное понимание веры, и для многих оно является предлогом, оправдывающим неверие. Вера есть не конец, не райская жизнь, а начало трудного пути, начало героической борьбы, которой Л. Шестов не хочет. Верующий продолжает нести на себе тяжесть мировой необходимости, разделяет тяжесть неверующих. Верующий проходит через испытания, сомнения, раздвоения. Человеческая природа остается активной, а не пассивной. Л. Шестов составил себе такое понимание веры потому, что он связывает райское блаженство с пассивностью человеческой природы. Активность человеческой природы для него есть разум, знание, мораль. Свобода получается лишь от Бога, человек тут ни при чем, он лишь пользуется и наслаждается свободой, созерцает утреннюю звезду, соединяется в любви с принцессой. Ничто так не отталкивает Л. Шестова, как героизм. Пассивность человеческой природы в отношении к Богу есть всегда одна из форм квиетизма. Л. Шестов призывает к Библии и откровению, чтобы освободить человека от власти Сократа и греческой философии, власти разума и морали, общеобязательных истин. Но из Библии берет он лишь то, что ему нужно для его темы." 

.................................................................

"Но почему Л. Шестов так уверен, что Бог абсолютно свободный (свобода Бога почти отождествляется с произволом) хочет вернуть Регину Олсен Киркегору и дать принцессу бедному мечтательному юноше? А может быть Бог этого совсем не хочет и предпочитает, чтобы Киркегор лишился невесты, а бедный юноша не получил принцессы? В этом случае тщетны надежды Киркегора и Л. Шестова на Бога. В число неограниченных возможностей Бога входит и та возможность, что Бог не хочет, чтобы Киркегор обладал Региной Олсен, а бедный юноша принцессой. Очень возможно, что это не змий, не необходимость, не разум и знание, не Гегель, а Бог лишил Киркегора Регины Олсен. Я даже позволяю себе думать, что может быть это не так уж плохо. Регина Олсен, вероятно, была самой обыкновенной мещанкой, и при счастливой семейной жизни Киркегор может быть произносил бы добродетельные пасторские проповеди и писал бы банальные богословские книги, но мы не имели бы его гениальных творений, и Л. Шестов не имел бы случая написать о нем прекрасную книгу. "Жизнь", столь пленяющая врага разума и знания, духа и вечности, совсем не такая прекрасная вещь. Бог не есть исполнение человеческих желаний. Бог, вероятно, что-то совсем другое. Да и вопрос о желаниях сложен. Один бедный юноша мечтал о принцессе. Об этом Л. Шестов тысячу раз повторяет в своей книге и на этом строит свое богопознание. Но ведь есть другой бедный юноша. Он мечтает о познании тайн бытия или о научных открытиях тайн природы. Оказывается, что Бог не может удовлетворить желаний этого юноши, их может удовлетворить лишь змий, ибо знание от змия, а не от Бога. Л. Шестов не замечает, что он этим страшно ограничивает свободу Бога и его возможности. ........................"

Progress? by W.H.Auden - translation by RAF_SH

Подслушал спор глубоко уважаемых Р.Шустеровича и А.Ситницкого

http://raf-sh.livejournal.com/742280.html#cutid1

by Wystan Hugh Auden

Progress?


    Sessile, unseeing,
the Plant is wholly content
    with Adjacent.

    Mobilised, sighted,
the Beast can tell Here from There
    and Now from Not-Yet.

    Talkative, anxious,
Man can picture the Absent
    and Non-Existent.

July 1972

Уистан Хью Оден

прогресс?

    Недвижимое, слепое,
Растение в полном согласии
    с Окружающим.

    Подтянутый, зрячий,
Зверь различит Там — и Здесь,
    Сейчас — и Ещё Не.

    Говорлив, беспокоен,
Человек может видеть Отсутствие
    и Небытие.

Июль 1972


Неподвижное , слепое
Растение в полном согласии
С Близлежащим.

Подвижный , зрячий
Зверь отличает Здесь от Там
И теперь от - еще нет.

Говорливый , беспокойный
Человек может представить Отсутствующего и Небытие. 


Sessile - (of flowers or leaves) having no stalk; growing directly from the stem.
Adjacent - being near or close, esp having a common boundary; adjoining; contiguous.

Не нашел повода для столь острой полемики))

Oedipus and the Riddle Jorge Luis Borges

Translated from the Spanish Terese Coe

A quadruped at dawn, tall in the day,
and wandering three-footed among the empty
edges of evening—in such a way
did the timeless Sphinx see his fickle family,
mankind, and with the afternoon there came
one man who somehow, through the mirror
of the monstrous form, deciphered the terror,
the image of his fate and his decline.
We are Oedipus and in a timeless sense
we are that sinuous triple beast,
all that we will be and we have been.
To see the infinite shape of our existence
would finish us; in his pity God has given
the day succeeding day, and forgetfulness.

Эдипова загадка 

Перевод с испанского Вадима Алексеева

О четырех ногах он в час рассвета,
     Двуногий днем, а вечером трехногий,
     Кто этот зверь, единый и премногий?
     Бесстрастный сфинкс от смертных ждал ответа.

     Мы суть Эдип. Он, к зеркалу прильнувший,
     Есть тот, кто разгадал в отображенье
     Чудовищного монстра -- отраженье
     Своей судьбы, его не обманувшей.

     В эдиповой загадке, как в кошмаре,
     Плодятся формы триединой твари,
     Сплошной и непрерывной, как мгновенье.

     Ваятель этой формы многоликой
     Нам ниспослал из милости великой
     Спасительный, бесценный дар забвенья.

Edipo y el Enigma

Cuadrúpedo en la aurora, alto en el día
y con tres pies errando por en vano
ámbito de la tarde, así veía
la eterna esfinge a su inconstante hermano,
el hombre, y con la tarde un hombre vino
que descifró aterrado en el espejo
de la monstruosa imagen, el reflejo
de su declinación y su destino.
Somos Edipo y de un eterno modo
la larga y triple bestia somos, todo
lo que seremos y lo que hemos sido.
Nos aniquilaría ver la ingente
forma de nuestro ser; piadosamente
Dios nos depara sucesión y olvido.

W.H. Auden "No, Plato, No"

I can’t imagine anything
that I would less like to be
than a disincarnate Spirit,
unable to chew or sip
or make contact with surfaces
or breathe the scents of summer
or comprehend speech and music
or gaze at what lies beyond.
No, God has placed me exactly
where I’d have chosen to be:
the sub-lunar world is such fun,
where Man is male or female
and gives Proper Names to all things.

I can, however, conceive
that the organs Nature gave Me,
my ductless glands, for instance,
slaving twenty-four hours a day
with no show of resentment
to gratify Me, their Master,
and keep Me in decent shape
(not that I give them their orders,
I wouldn’t know what to yell),
dream of another existence
than that they have known so far:
yes, it well could be that my Flesh
is praying for ‘Him’ to die,
so setting Her free to become
irresponsible Matter.

Нет, Платон, нет


Не мог бы себе представить
наихудшего, чем оказаться
развоплощённой Душой,
бессильной жевать и глотать,
прикасаться к предметам,
вдыхать луговые запахи,
внимать словам и мелодиям
и вглядываться в даль.
Нет, Бог поместил меня точно
туда, куда сам я хотел бы:
в подлунный весёлый мир,
где женщины Мы и мужчины,
и даём Имена вещам.

Но я способен понять,
что данные Мне от Природы
органы, скажем — железы,
что трудятся круглые сутки
без всякого возмущения
на благо Моё, Хозяина,
моей приемлемой формы
(пусть и не даю им приказов,
не зная их языка),—
мечтают о лучшей жизни,
чем та, что вели доселе:
и вправду, возможно, Тело
возносит молитвы о смерти —
чтобы добиться свободы
и стать Материей вольной.

(перевод Р.Шустеровича)

Everness

Jorge Luis Borges: "Everness"

One thing does not exist: Oblivion.
God saves the metal and he saves the dross,
And his prophetic memory guards from loss
The moons to come, and those of evenings gone.
Everything is: the shadows in the glass
Which, in between the day’s two twilights, you
Have scattered by the thousands, or shall strew
Henceforward in the mirrors that you pass.
And everything is part of that diverse
Crystalline memory, the universe;
Whoever through its endless mazes wanders
Hears door on door click shut behind his stride,
And only from the sunset’s farther side
Shall view at last the Archetypes and the Splendors.

Translated from Spanish by Richard Wilbur

 

 

Everness 

Одной лишь только вещи нет -- забвенья,
     Господь, спася металл, хранит и шлаки,
     И плевелы исчислены, и злаки,
     Все времена -- и каждое мгновенье.
     Все обратимо: сонмы отражений
     Меж двух зеркал рассвета и заката
     Хранят следы твоих отображений
     И тех, кто отложились в них когда-то.
     Любая вещь останется нетленной
     В кристалле этой памяти -- вселенной,
     Где мыслимы любые расстоянья.
     Ты здесь бредешь по долгим коридорам,
     Не знающим предела. За которым
     Увидишь Архетипы и Сиянья.

 

Перевод с испанского Вадима Алексеева

 

 

Английский неологизм Everness можно перевести как "вечное всегда". Мне
кажется,  это слово  придумано Борхесом  в  качестве  поэтического  антонима
знаменитому рефрену из "Ворона" Эдгара По: Nevermore -- "больше никогда".

 

The Model by Wystan Hugh Auden

Generally, reading palms or handwriting or faces
      Is a job of translation, since the kind
            Gentleman often is
      A seducer, the frowning schoolgirl may
            Be dying to be asked to stay;
But the body of this old lady exactly indicates her mind;

Rorschach or Binet could not add to what a fool can see
      From the plain fact that she is alive and well;
            For when one is eighty
      Even a teeny-weeny bit of greed
            Makes one very ill indeed,
And a touch of despair is instantaneously fatal:

Whether the town once drank bubbly out of her shoes or whether
      She was a governess with a good name
            In Church circles, if her
      Husband spoiled her or if she lost her son,
            Is by this time all one.
She survived whatever happened; she forgave; she became.

So the painter may please himself; give her an English park,
      Rice-fields in China, or a slum tenement;
            Make the sky light or dark;
      Put green plush behind her or a red brick wall.
            She will compose them all,
Centering the eye on their essential human element.

Hermann Rorschach (8 November 1884 – 1 April 1922) was a Swiss Freudian psychiatrist and psychoanalyst, best known for developing a projective test known as the Rorschach test. 
Alfred Binet (July 11, 1857 – October 18, 1911) was a French psychologist who invented the first usable intelligence test, known at the time as the Binet test and today referred to as the IQ test

Модель (перевод Р.Шустеровича)

Читать по ладоням, почеркам, лицам —
      Есть род перевода: глядящий солидно
            Джентльмен — возможно, влеком к девицам
      Излишне юным; насупленной школьнице,
            Быть может, нестерпимо хочется-колется;
Но по старой леди — всё главное видно.

Роршах и Бине здесь не огласят
      Больше, чем очевидное "жива, здорова" —
            Поскольку, когда вам восемьдесят,
      Даже крошечная отметина жадности
            Отдаёт вас на милость жалости,
А штришок отчаяния — добивает сурово.

Пилось ли шампанское из её туфелек, была ли для слуг
      Образцом прилежания — за что прославлялась
            В приходских кругах, или нещадно супруг
      Её тиранил; теряла ли сына —
            Теперь уже всё едино.
Она пережила, приняла, состоялась.

Так что вперёд, художник — дари ей буковые леса
      Или рисовые поля, трущобы или вольную реку,
            Можешь подсвечивать или затемнять небеса,
      Фоном — красный кирпич или зелёный шёлк —
            Она придаст окружению толк,
Взгляд притягивая к главному: к человеку.

 --> 'The Model'  is ... reminiscent of Marianne Moore. If 'the body of this old lady exactly indicates her mind', is it really clear that speculation about her past is quite irrelevant (stanza 3)? The essential human element which her body provides cannot be divorced from the experiences which that body has undergone and which have contributed to physical habit, stance, expression and so on. Yet Auden wishes to show that what is essentially human ('She survived whatever happened; she forgave; she became') lies beyond measurable experience, and certainly beyond the investigations of the psychiatrists (Rorschach's blots, or the IQ test pioneered by Binet). And he is making this point in the context of graphic art, which must rely upon the physical presence to evoke the human nature beyond it.

"Rimbaud" by Wystan Hugh Auden

The nights, the railway-arches, the bad sky,
His horrible companions did not know it;
But in that child the rhetorician’s lie
Burst like a pipe: the cold had made a poet.

Drinks bought him by his weak and lyric friend
His five wits systematically deranged,
To all accustomed nonsense put an end;
Till he from lyre and weakness was estranged.

Verse was a special illness of the ear;
Integrity was not enough; that seemed
The hell of childhood: he must try again.

Now, galloping through Africa, he dreamed
Of a new self, a son, an engineer,
His truth acceptable to lying men.

December 1938

to burst - to break or cause to break open or apart suddenly and noisily, esp from internal pressure; explode

five wits - the five senses or mental faculties

Рембо (перевод Р. Шустеровича)

Тьма под мостами, злые небеса;
Его ватаге вряд ли внятно это,
Но в сорванце — витийства словеса
Фонтаном: холод породил поэта.

Абсент, что лил нестойкий лирик-друг,
Пятёрке чувств мутил дорогу к миру,
Рутинной ерунды смывая круг —
Пока он вовсе не отбросил лиру.

Поэзия — афазии пример,
Быть цельным недостаточно. Провал.
Поди, другое детство одолжи.

По Африке болтаясь, он мечтал
О новом "я" — наследник, инженер,
Чьи истины приемлемы для лжи.

J. Fuller A Reader's Guide to W.H.Auden

'Rimbaud'  contains imagery that inevitably suggests Blake's 'The cistern contains; the fountain overflows' - a thought that Auden takes up again in 'New Year Letter' , where he describes Rimbaud as having 'strangled an old rhetoric'. Not only did Rimbaud help to break the tyranny of the alexandrine; he helped to free truth from its confinement in art, to bring the experience of poetry into real life as a 'dereglement de tous les sens' (the 'weak and lyric friend' being, of course, Verlaine). But finally 'integrity was not enough'. The new life as merchant and explorer is seen as the failed visionary's second attempt at wholeness (Dr Starkie's work on Rimbaud began with her monograph on the African period).